Александр Баринов: Центр ведения войны на Дальнем Востоке — это Чита

Часть I


Цикл материалов проекта Главы Читы Евгения Ярилова «Вторая мировая. Роль Читы и забайкальцев в победе» с участием авторитетных учёных, историков, краеведов продолжился интервью с Александром Бариновым, кандидатом исторических наук, журналистом, краеведом и общественным деятелем. Александр Олегович — автор нескольких книг, в том числе соавтор книги «Чита: город во времени».

— Александр Олегович, уже в 1930 годы считалось, что Читинская область — потенциальный театр военных действий, ведь со стороны Японии угроза была серьёзной и реальной…

— И это требовало готовности к её отражению. Ещё до начала Великой Отечественной войны в 1935  году создали Забайкальский военный округ, его части участвовали в  боевых действиях на Халхин-Голе, в разгроме японских войск. Так что у нас первые боевые действия были связаны с этими событиями.

Потом, до  начала Великой Отечественной войны, наши лётчики участвовали в войне Китая с Японией: перегоняли туда самолёты, участвовали в  боевых действиях. А Забайкалье было перевалочным пунктом. Поэтому перед Великой Отечественной войной здесь было две армии: 17-я, которая базировалась в Монголии, и 36-я, которая базировалась в Читинской и в Иркутской областях.


В 1941 году их обескровили: в  каждой армии осталось по одной дивизии. И из  этих дивизий опытные бойцы тоже ушли на  запад, их заменили новобранцы. Но благодаря данным разведки было ясно: в 1941 году Япония не нападёт.

Если говорить далее о Великой Отечественной, населения в Чите и Читинской области было тогда немного. А промышленность была, в основном, горнорудная, это важно для военно-оборонного производства. И  даже в  годы Великой Отечественной войны у нас создали несколько горно-обогатительных комбинатов, в кратчайшие сроки построили электростанции, которые давали на эти комбинаты ток.


Работа тяжёлая, но практически всё здоровое мужское население ушло на фронт. Кто остался? Дети, старики, женщины. И это был настоящий трудовой героизм на протяжении четырёх лет самой незащищённой группы населения, которая взвалила на свои плечи огромную, тяжёлую работу не  только в горнорудной, но и в других отраслях, о чём немало говорили во  время масштабной работы по присвоению Чите звания «Город трудовой доблести».

И при этом в тылу, на трудовом фронте ситуация несколько раз обострялась до предела, в том числе, в 1942 году. Ведь когда начиналась война, люди были уверены, что мы быстро разгромим противника, потому что на это работала и пропаганда: «Бить врага на его территории» и так далее.

Существовало стойкое убеждение: более могучей армии, чем Красная армия, в мире не существует. И что она сейчас фашистов разгромит и пойдёт к Берлину. И новобранцы, которые рвались на фронт, боялись одного: они не успеют, победят раньше, чем они доедут до фронта. Это видно из документов 1941 года: молодёжь рвалась на  фронт. А  вскоре стало ясно, что война — затяжная. Но тот же 1941 год дал и большую надежду после битвы под Москвой. Которую выиграли с участием дивизий, сформированных в Забайкалье.

Но летом 1942 года ситуация осложнилась. Весна 1942 года была очень голодной: продовольствие отправляли тоже на  фронт. И части Забайкальского фронта, и мирное население столкнулись с нехваткой продовольствия.

Поэтому в 1942 году командование Забайкальского фронта занялось не совсем привычной для себя деятельностью: оно стало создавать совхозы, фермы. Благо, помогали с тем же скотом монголы. Монголы вообще очень здорово тогда выручили: они практически не едят рыбу, а в монгольских озёрах и  реках рыбы было много. И в 1942 году наши воины с согласия монгольских властей тогда наловили более 500 тонн рыбы, она и военных, и гражданских спасала.

Вообще, Монголия в годы Великой Отечественной войны очень помогла Советскому Союзу. И лошадьми, и  мясом, и другим продовольствием, полушубками. И, конечно, добровольцами. Хотя их было не так много, но монголы отважно сражались на фронтах в качестве разведчиков, снайперов и кавалеристов.

1941 год, за ним — 1942-й. Летом все партийные организации начали заниматься помощью селу. Военные начали создавать свою продовольственную базу. Начали выруливать. Что называется, русский человек в сложнейшей ситуации ищет выходы. Москва мало чем могла помочь, ведь главной задачей Центра был фронт.

А  здесь в  марте 1942 года стали разворачивать военно-полевые госпитали. И  если другие территории давали снаряды, пушки и самолёты, мы давали фронту солдат. И выздоровевших солдат. Это огромный вклад на самом деле: до 60% поступивших сюда военнослужащих восстанавливали и отправляли снова на фронт. Это был огромный вклад Читы в дело Победы.

Тем более, что израненных солдат забайкальцы поднимали всем миром: люди старались им помочь продовольствием, пионеры концерты устраивали.

Партийные органы организовали курсы: человек остался без рук,ног, как быть? Учили сапожному делу, на почтальонов и так далее. И если молодой человек, со школьной скамьи, стал инвалидом, попав на фронт, он из госпиталя выходил хоть с какой-то профессией.

Потом — 1943  год. Год коренного перелома, люди снова вдохновлены: победа под Сталинградом, победа на Курской дуге, мы выходим к границам. Но 1944  год опять был тяжёлым: всё, что можно, люди заготавливали в тайге, нам повезло, что у нас здесь тайга. Лучшее дерево шло на фронт, потому что представьте: те же железнодорожные магистрали в зоне боевых действий по несколько раз разрушались: их взрывали то партизаны, то немецкие диверсанты в зависимости от того, на чьей территории эти железные дороги оказывались. Их надо было восстанавливать.

Рельсы, понятно, делали на металлургических предприятиях. А шпалы? Их  делали там, где хороший сосновый лес. На Дальнем Востоке такого леса нет. А вот у нас он был. И у нас заготавливали шпалы, которые направлялись на фронт.

Когда перешли в наступление, потребовалось множество танков, особенно нужна была авиация. Поэтому осенью 1942 года у нас здесь создали воздушную армию, то есть, третью: 17-я в Монголии — сухопутная; 36-я в Забайкалье — сухопутная; отдельный Второй корпус на  всякий случай стоял в Иркутске.

Авиационные силы были и до  этого в распоряжении Забайкальского фронта, но отдельной армии не было. И вот создаются 12-я воздушная армия, новые авиационные городки. Но в 1943 году ведь ещё ни с кем воевать не собирались, и задачи носили учебный характер.

В Забайкалье учили лётчиков, и они уже потом большими группами и готовыми подразделениями улетали на фронт. Армия постоянно обновлялась, «кузницей кадров» называли Забайкальский фронт. За время войны подготовили 300 тысяч воинов. Представляете, сколько кадров разных специальностей подготовлено для фронта! И  всех людей нужно было накормить, обустроить их быт; у нас в Чите даже действовали эвакуированные сюда театры, Чита стала в те годы и культурным центром. По гарнизонам ездили агитбригады, концертные бригады. Жизнь шла.

При этом на производстве люди буквально надрывались. Погибли десятки женщин на шахтах Балея при  добыче золота. Того самого золота, на которое мы по государственной программе покупали артиллерию, самолёты, тушёнку и так далее; груз приходил в порты Тихого океана и по железной дороге мимо Забайкалья, которая тогда называлась дорогой имени Молотова, отправлялся на фронт.

Американцы тогда интересовались нашими возможностями, и в 1942 году в Забайкалье приехал полномочный представитель президента, в Балее ему показывали возможности золота. А в 1944 году в  Чите побывал вице-президент США. Его тоже интересовали не условия, не то, как люди жили, а одно: хватит ли у Советского Союза средств рассчитаться с Америкой  или нет. Они на войне и тогда зарабатывали.

В ту пору Забайкалье давало олово, молибден, уголь, дерево — для тех же шпал. Калмыкия была в зоне боевых действий. И оставались Монголия и Забайкалье, которые помогли одеть нашу армию в зимнюю одежду. А ведь война прошла в течение нескольких зим, и гитлеровцы, фашисты потом в своих мемуарах писали: «Вот, русский мороз нам помешал». А наша армия была в  тёплых валенках, полушубках благодаря кому? Монголии и Забайкалью. Помогали и гражданские — женщины, старики, инвалиды и военные.

Чем больше начинаешь изучать историю Великой Отечественной и  Второй мировой войны, тем больше понимаешь, как  тяжело было и тут, казалось бы, в глубоком тылу. Сами бедствовали, голодали, но всё, что могли, отправляли на  фронт: «Всё для победы!».

Забайкальский фронт уже с момента своего создания подвергался постоянным провокационным действиям со стороны Японии, Квантунская армия всё время зондировала почву, изучала обстановку. Они же всерьёз готовились напасть на Советский Союз. Они ждали победы под Сталинградом.


— То, что мы тоже не бездействовали, доказывает и создание в Читинской области базы для партизанского движения. Казалось  бы, глубокий тыл с точки зрения сражавшихся на фронтах Великой Отечественной. Но не для тех, кто вынужден был не ослаблять бдительность на востоке страны.

— А ведь о партизанском движении в Забайкалье знают немного. Между тем, как подробно описывает эксперт Алексей Владимирович Соловьёв, ещё в августе 1941  года в прифронтовых областях и областях СССР, объявленных на военном положении, создали четвёртые отделы. Сотрудники четвёртого отдела по Читинской области формировали диверсионно-разведывательные группы для заброски в тыл предполагаемого противника и тайно создавали в области партизанские отряды. В  тайге даже создали схроны с оружием, медикаментами, радиостанциями, запасами продовольствия.

Партизанские отряды должны были в случае нападения японцев уйти в тайгу, дождаться, когда наши войска выйдут за Байкал, постараются японцев остановить.


Часть II

Все материалы рубрики "Страницы истории"

 


Беседовала Лариса Семенкова
«Читинское обозрение»
№20 (1712) // 18.05.2022 г.



Вернуться на главную страницу

Обсуждение
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).